Воздух фабрикует крючки.
Вопросы. И все - без ответов.
Блестящие, пьяные, как мухи,
Поцелуи которых жалят невыносимо
В глубинах чёрного воздуха под соснами летом.
* * *
Я помню
Мёртвый запах солнца в дощатых каютах,
Жёсткость парусов -
Солёных, длинных, натянутых простынь...
Если хоть раз ты увидел Бога -
Всё, что потом - уже неизлечимо.
Если тебя вот так, целиком захватило, - просто
* * *
Так, что не осталось ни крохи;
Ну чем излечиться,
Если на асфальте у соборов старых
Извели тебя, утопили
В солнечных многоцветных пожарах?
* * *
Что - лекарство? Облатка причастия?
Или прогулка
Вдоль тихой воды?
Или просто память?
Или черты Христа, по одной,
Высмотреть в лицах полевых зверюшек,
Почти ручных, питающихся цветами?
* * *
Так малы их надежды, что им уютно,
Как гному, в его умытом домишке
Под листьями вьюнков. Но тогда
Значит, не бывает любви, а только нежность...
А как же море? Или всё-таки хоть вода
* * *
Помнит Того, кто по ней ходил?
Но каждая молекула обречена на протеканье -
Память вытекла.
Трубы города дышат, потеет окно.
Дети барахтаются в кроватках.
А солнце -
только цветок герани.
* * *
А сердце?
Ведь всё-таки не остановилось оно!
* * *
1 февраля 1963
|
