Сад еще не облетал, только береза желтела. "Вот уж и август настал", - я написать захотела. "Вот уж и август настал", - много ль ума в этой строчке, - мне ль разобраться? На сад осень влияла все строже. И самодержец души там, где исток звездопада, повелевал: - Не пиши! Августу славы не надо. Слитком последней жары сыщешь эпитет не ты ли, коль золотые шары, видишь, и впрямь золотые. Так моя осень текла. Плод упадал переспелый. Возле меня и стола день угасал не воспетый. В прелести действий земных лишь тишина что-то значит. Слишком развязно о них бренное слово судачит. Судя по хладу светил, по багрецу перелеска, Пушкин, октябрь наступил. Сколько прохлады и блеска! Лед поутру обметал ночью налитые лужи. "Вот уж и август настал", - ах, не дописывать лучше. Бедствую и не могу следовать вещим капризам. Но золотится в снегу августа маленький призрак. Затвердевает декабрь. Весело при снегопаде слышать, как вечный диктант вдруг достигает тетради...
