Как живется тебе, горемыке, невежде, плуту,
записному умельцу удачу хватать на лету
и швыряться деньгой, разгильдяю чистейших кровей,
хохмачу, критикану любой ипостаси моей?
Не скрипит ли башмак, и не жмет ли штанина в паху,
не взопрела ль щека на домашнем гусином пуху,
да в собачьем тепле, и не душно ль на бабьих паях
в бестолковых годах и почти незаметных краях?
Восприми же привет от писаки, тетери, глупца -
хоть за теплым пивком, поправляя мозги с утреца,
под вирджинский дымок, понемногу сбавляя пары,
близоруко взгляни на обрывок далекой поры.
Чем ты жив до сих пор, не тоской ли по тем временам? -
успокойся на том, что они не скучают по нам
и закрыты для нас, как границы богатой страны,
и на нашем распутье заказаны две стороны,
но на третьей, зато, не бывает такой толкотни,
как на всех остальных, - так давай, головою мотни
и придумай удачу себе, негодяю, вруну -
если даже смычок невзначай перепилит струну,
и поверье падет и мелодию выбьет из рук,
и в округе никто не подхватит надорванный звук,
все равно ты окажешься прав - не единожды, нет,
может, тысячу раз и, наверное, тысячу лет,
как бы ворон ни пел, ни шептала б гадалка-карга,
и вальяжный пророк ни манил бы куском пирога,
потрясая мошной у высоких холеных палат, -
ты не понял его? - ну да ты был всегда туповат, -
как бы посвист ни гнул, пролетая над жухлой травой, -
так что, дело за малым - всего-то мотнуть головой,
да струну навострить, над тугим не робея колком,
подзывая мотив, приютившийся под потолком.
Как живется тебе, дураку? - Да и мне кое-как.
Ладно, пиво допей и на теплую лавку приляг.
Буду рад тебя видеть в убежище старом моем -
мы подсядем к огню и фигуры расставим вдвоем.
Я, конечно, зайду от ферзя - нелюбимый гамбит,
наказанье твое, уж, наверно, тобой позабыт,
но сноровка осталась, не так ли, Великий Хитрец? -
верно, будет борьба, и случится ничья под конец...
Ну так что, Повелитель Смычка, мы еще поскрипим?
Не ленись же, пока, обозначенный бликом скупым,
ухмыляется гном, и в безликую серую хмарь
беззаботный сверчок запускает волшебный фонарь
на гундящей струне, и пиликает флейта пока, -
подтяни же колки и мотив умыкни с потолка,
да над теплой золой потемневшие знаки сличи -
и придет правота, и станцует сверчок на печи.
1991
|
