Никого, ничего на тропинке.

Одна ежевика. Блеск её чёрен.

Ежевика по обе стороны. Ежевичная аллейка

Вьётся вниз, как жёлтая змейка,

И в конце её дышит море.

Ягоды крупней, чем подушки пальцев -

Живая изгородь, усыпанная зрачками.

Молчаливые зрачки на меня пялятся,

И красный сок стекает по пальцам -

Я не спросила, может мы - одной крови с вами?

Наверное, я понравилась этим ягодам:

сплющивая чёрные бока,

Они прижимаются к моей бутылке молока...

* * *

Над головой птицы - обрывки крикливых стай,

Клочки сожжённой бумаги вертятся в бледном небе -

В один протестующий крик слиты их голоса,

И кажется - моря здесь нет и никогда не было.

Высокие поля светятся изнутри - всё в зелёном огне.

Подхожу - куст усыпан жуками: вот

Чёрно-зелёные брюшки,

узоры крылышек, как на полотне

Театра теней. Медовый ягодный праздник раз в год

Ошеломил их, и они поверили в райское небо...

Ещё поворот - и ежевики нет, как не было:

* * *

Море - вот единственное, что сейчас появиться должно.

Между двух скал ветер в лицо, как в трубе -

Хлопает незримым бельём на незримой верёвке. Но

Не верится, что эти холмы преданы столь грубой судьбе.

Нежные и зелёные,

Ну как могут они пережить такие рваные и солёные

Ветры?

Последний зигзаг делаю по овечьей тропе,

Она выводит меня на северную сторону:

Рыжая скала над пустотой встала,

И ничего нету,

Кроме серебряного света и гулкого простора,


Словно ювелиры бьют и бьют по неподатливому металлу...

* * *

23 сентября 1961