Пятница, 21.07.2017, 12:19 Мой сайт Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Марина Цветаева [171]
Геннадий Шпаликов [42]
Яков Полонский [77]
Сильвия Платт [55]
Собрание стихотворений
Самуил Киссин [27]
Стихотворения 1906-1916 годов
Зинаида Гиппиус [123]
Владимир Набоков [67]
Стихи
Максимилиан Волошин [149]
Стихотворения 1900 – 1910
Андрей Вознесенский [216]
Егор Летов [84]
Lirika
Юрий Левитанский [82]
Стихотворения
Федор Иванович Тютчев [349]
Полное собрание стихотворений
Форма входа

Популярные стихи
В ГОСТИНОЙ
ПРОТЯЖНАЯ ПЕСНЯ
НА ПАЛУБЕ
КОНЕЦ
ПЕСНЯ ЦЫГАНКИ
ПСАЛМОПЕВЦУ
МАРИНА
Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0
Главная » 2013 » Ноябрь » 23 » МЕЧТАТЕЛЬ
16:31
МЕЧТАТЕЛЬ

 (Юноша 30-х годов XIX столетия)
<Отрывки из поэмы>
Вера есть величайший акт человеческой свободы.
В. Жуковский
Мертвые суть невидимые, но не отсутствующие.
Отдадим справедливость смерти.
Виктор Гюго
I
Те образы, черты которых были
Так живы, так знакомы не одним
Моим глазам, и навсегда могилой
Заслонены и даже как бы смыты
Потоком лет - не призраки ли?..
Но они как бы вернулись и - зовут...
Или, безмолвствуя, мне указуют
На прошлое. И в этом прошлом я
Кажусь им тенью, мертвой для живых
Живой для них, - по существу такой же,
Как и они. И вижу я себя
С другим лицом, в кругу других, когда-то
Мне близких лиц...
И вот одно из них,
Которых тень иль дух неуловимый,
Никем не ведомый, никем не зримый,
В моей душе иль в памяти моей
Приемлет вновь и цвет и очертанья
И голос - это милое лицо
Ровесника и друга школьных лет,
Поэта-мистика, который мне вверял
Наивные мечты свои. Увы!
В тридцатые года романтик юный
Сгорел от них, и на моих глазах
Угас навеки...
Звали мы его
Вадимом, а фамилия его
Была Кирилин. Будь он жив, - быть может,
Он так же бы боролся и с нуждой,
И с неотвязной музой.
Но его чело
Не знает терний, и он спит глубоко
В сырой могиле, и могилы этой,
Когда-то дорогой и орошенной
Слезами и увенчанной цветами
Из городских садов, теперь никто бы
И не нашел... Не долговечно наше
Посмертное жилище, как и все
На свете.
Но каким воскрес он
В моих воспоминаньях, как любимый
Товарищ, пусть таким и выплывает
На этот лист бумаги, для того,
Чтоб перейти в печать или в камин
Что иногда почти одно и то же...
.... ........
IV
В летний день, бывало,
По воскресеньям, уходил он в рощу,
Что примыкала к городскому валу,
И где паслись коровы. Звук свирели
Пастушеской и ржанье кобылицы
Стреноженной, и перекатный шум
Колеблемых дыханьем ветра листьев,
Как музыка, ласкали слух его;
И вдоль ручья он уходил далеко
От города; и как рыбак, который,
Закинув удочку, ждет целые часы
Улова, чтоб не даром голодая,
Прийти в свою семью с лещом иль щукой,
Так, походя, весь день, он ждал чего-то
Необычайного: прислушивался к ветру,
Приглядывался к искрам солнца в струйках
Чешуйчатых, ласкающих камыш;
Или под тень развесистой ракиты
Ложился на песок, и напряженно,
Как бы подглядывая чей-то вечно
Теряющийся шаг, глядел он
На все далекое и близкое, как будто
Боялся проглядеть или проспать
Неведомое им в природе чудо
Или виденье... Сам не понимал он,
Что иногда таилось у него
В душе болезненной, готовой верить
И в красоту, и в бога, и в природу,
И в демона.
V
В двенадцати верстах
От города был монастырь. На берегу
Оки стоял он, заслонившись рощей
Березовой от столбовой дороги.
И летом он ходил туда - молиться.
Но что мудреного, что наш мечтатель
Любил крутой, высокий берег - вид
На луговую сторону реки,
Возобновленный, бедный монастырь
И те развалины, где находился
Великокняжеский когда-то терем.
Там, по преданью, жил когда-то
Или гостил великий князь Рязанский
(Олег, колеблющийся современник
Побоища на Куликовом поле).
Невзрачен был вид этих теремов
Или развалины: то был не замок,
И не дворец, а просто дом кирпичный,
Без потолка, с обрушенным карнизом
И маленькими окнами. (Без окон,
С подвальным входом, нижний был этаж).
Обломками старинных изразцов
И кирпичей засыпанные сени
Высокою крапивой заросли,
Тогда как на стенах, вверху, ютились
Березки и кудрявились кусты...
VI
Все проходили равнодушно мимо
Кирпичных стен неживописной этой
Развалины; один Вадим Кирилин
Любил там по часам стоять и слушать,
Как наверху весенний ветерок,
Порхая, шелестел листвой березок,
И как там пели птички... Это все
Невольно говорило сердцу и уму,
Что жизнь и знать не хочет ни о том,
Что было, ни о том, что будет. Всю
Природу удовлетворяет миг
Насущного... Но мы не таковы!
Без прошлого и будущего мы
Не можем жить, принадлежа всецело
Обоим, как растительная жизнь
Принадлежит корням, цветочной пыли
И завязи плодов. Между грядущим
И прошлым мы - таинственная точка,
Лучистая, которая нам светит
Или назад, или вперед... Кирилин
Любил, оглядываясь, рисовать
И нашу быль, и наши небылицы:
Немудрено, что стоя перед этой
Красноречиво-бедной стариной,
С ее нерадостно прожитым веком,
Мечтал он и, мечтая, домечтался
До лихорадочного бреда. Вот как сам
Описывал он мне свой странный бред,
Наверное прикрашенный его
Живой фантазией:
VII
"Всю ночь согреться
Не мог я; но, ты знаешь, я люблю
Простудою лечиться от простуды,
Прогулкой от бессонницы; и вот,
Не торопясь, дошел я до того
Монастыря, где схоронен отец мой
И где когда-нибудь меня зароют,
И там застал я позднюю обедню,
Заупокойную; но я заметил
У клироса Метелкина Захара,
А где Захар Кузьмич, там не могу я
Молиться - сам не знаю почему...
Быть может, оттого, что осуждаю,
А если осуждаю, то грешу,
И этот грех мешает мне молиться.
В приделе гроб стоял, и так сквозило
Тлетворной сыростью, что вышел я
На воздух, - голова кружилась, сердце
В виски стучало. Утро было тихо,
Тепло и пасмурно... Я был не в духе
И тосковал, и даже без причины
Готов был плакать... Незаметно, ежась,
Я подошел к обломкам, - сам обломок
Великого чего-то, может быть,
И беспредельного чего-то, - но чего?
Не ведаю... И вот невольно стал я
Глядеть в окно глухой, кирпичной
Развалины, и вдруг передо мной
Возник далекий век... В туманном
И пыльном полусумраке, в окне
Я увидал тесовую кровать
Под пестрым пологом; а там, за нею
В углу на гвоздике, ручник с каймою
Из деревенских кружев. - Протираю
Глаза и вижу: как во сне: к окошку
Подходит девушка и, пригорюнясь,
Одной рукой поддерживает локоть
Другой руки; камчатный сарафан
Еще не доверху застегнут; видно,
Не рано встала, подошла к окошку,
Задумалась и молча смотрит вдаль.
"Уж не княжна ли?.. - думаю. У ней
На голове жемчужная повязка
И с длинными подвесками сережки
Из серебра и бирюзы... Вздохнув,
Она меня заметила - и брови
Слегка приподнялись, и потемнели
Большие, влажно серые глаза;
И как-то странно: розовые пятна
На молодом лице ей не мешали
Казаться страшно бледной.






Категория: Яков Полонский | Просмотров: 1204 | Добавил: lirikalive | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Календарь
«  Ноябрь 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Читаемое сегодня
ПОСЫЛАЮ ПЭЙ ДИ
МИЛЬТОН
БОГАТСТВО
Песнь после полудня
ЭКСПРОМТ
Гимн Красоте
С КАМНЕМ В ОБЪЯТИЯХ
Архив записей
Интересное
"ПРОГРЕССИВНЫЙ" РОМАН
ОНИ СТУДЕНТАМИ БЫЛИ...
ВСЕГДА В БОЮ
Бесцветных мотыльков ночных
ЖЕНЫ ФАРАОНОВ
Ручей
Мир стоял на зеленых ногах
Поиск
Копирование материалов допустимо только при наличии ссылки на сайт www.lirikalive.ru© 2017
Сайт управляется системой uWeb