Я погнал колесницу
из Восточных Верхних ворот,
Вижу, много вдали
от предместья на север могил.
А над ними осины
как шумят, шелестят листвой.
Сосны и кипарисы
обступают широкий путь.
Под землею тела
в старину умерших людей,
Что сокрылись, сокрылись
в бесконечно длинную ночь
И почили во мгле
там, где желтые бьют ключи,
Где за тысячу лет
не восстал от сна ни один.
Как поток, как поток,
вечно движутся инь и ян,
Срок, отпущенный нам,
словно утренняя роса.
Человеческий век
промелькнет, как краткий приезд:
Долголетием плоть
не как камень или металл.
Десять тысяч годов
проводили один другой.
Ни мудрец, ни святой
не смогли тот век преступить.
Что ж до тех, кто "вкушал",
в ряд стремясь с бессмертными встать,
Им, скорее всего,
приносили снадобья смерти.
Так не лучше ли нам
наслаждаться славным вином,
Для одежды своей
никаких не жалеть шелков!