Мы очутились, как будто, в виду первого лета, в гулко-колесном стучащем бреду кабриолета, мчащего нас меж угрюмых застав пылкого права тех, кто потом проклянут, поотстав у переправы. Мы оказались, как будто, вблизи года-разлада, наши колеса увязли в грязи - так нам и надо, мы вспоминаем и чуда не ждем, счастья не просим, наши дороги размыты дождем - дело под осень. Тянут лошадки, копытом скребя, стонет подпруга. Мы нашептали себе на себя и на друг друга. К мерному тону сползли голоса, смолкли наветы. Мы охраняем свои полюса сирой планеты. Знать, не претило лукавить судьбе с нами когда-то. Наши вершины избрали себе форму квадрата. Тянутся дни, безучастно храня скорбные лики. Все расстоянья от Вас до меня равновелики. Что нам потери ухоженных лет - жалко ли Крезу. Катится, трудится кабриолет - можно, я слезу. Наши долги скороспелым словам - куцая трата. Я назначаю свидание Вам в центре квадрата. 1990
