Был в древности народ, к стыду земных племён, Который до того в сердцах ожесточился, Что противу богов вооружился. Мятежные толпы, за тысячью знамён, Кто с луком, кто с пращой, шумя, несутся в поле. Зачинщики, из удалых голов, Чтобы поджечь в народе буйства боле, Кричат, что суд небес и строг и бестолков; Что боги или спят, иль правят безрассудно; Что проучить пора их без чинов; Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно На небо дошвырнуть в богов И заметать Олимп стрелами. Смутяся дерзостью безумцев и хулами, К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил, Чтобы беду он отвратил; И даже весь совет богов тех мыслей был, Что, к убеждению бунтующих, не худо Явить хоть небольшое чудо: Или потоп, иль с трусом[1] гром, Или хоть каменным ударить в них дождём. «Пождем, – Юпитер рек, – а если не смирятся И в буйстве прекоснят[2], бессмертных не боясь, Они от дел своих казнятся». Тут с шумом в воздухе взвилась Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных, Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных, На собственные их обрушились главы. Плоды неверия ужасны таковы; И ведайте, народы, вы, Что мнимых мудрецов кощунства толки смелы, Чем против божества вооружают вас, Погибельный ваш приближают час, И обратятся все в громовые вам стрелы. [1] Трус (старослав.) – землетрясение.
[2] Прекоснеть (старослав.) – упорствовать.