Дороги превратились в кашу. Я пробираюсь в стороне. Я с глиной лед, как тесто, квашу, Плетусь по жидкой размазне. Крикливо пролетает сойка Пустующим березняком. Как неготовая постройка, Он высится порожняком. Я вижу сквозь его пролеты Всю будущую жизнь насквозь. Всё до мельчайшей доли сотой В ней оправдалось и сбылось. Я в лес вхожу, и мне не к спеху. Пластами оседает наст. Как птице, мне ответит эхо, Мне целый мир дорогу даст. Среди размокшего суглинка, Где обнажился голый грунт, Щебечет птичка под сурдинку С пробелом в несколько секунд. Как музыкальную шкатулку, Ее подслушивает лес, Подхватывает голос гулко И долго ждет, чтоб звук исчез. Тогда я слышу, как верст за пять, У дальних землемерных вех Хрустят шаги, с деревьев капит И шлепается снег со стрех. Март 1958
ПАХОТА
Что сталось с местностью всегдашней? С земли и неба стерта грань. Как клетки шашечницы, пашни Раскинулись, куда ни глянь. Пробороненные просторы Так гладко улеглись вдали, Как будто выровняли горы Или равнину подмели. И в те же дни единым духом Деревья по краям борозд Зазеленели первым пухом И выпрямились во весь рост. И ни соринки в новых кленах, И в мире красок чище нет, Чем цвет берез светло-зеленых И светло-серых пашен цвет. Май 1958
