Два ответа: лиловый и зеленый,
два ответа, и они одинаковы;
быть может, и разны у нас знамена,
быть может — своя дорога у всякого,
и мы, страдая, идем, идем…
Верю… Но стих-то мой не о том.
Стих мой — о воле и о власти.
Разве о боли? Разве о счастьи?
И кем измерено, и чем поверено
страданье каждого на его пути?
Но каждому из нас сокровище вверено,
и велено вверенное — донести.
Зачем же, «бездомно скучая», ищем
на «мерзлом болоте» вялых вех,
гордимся, что слабы, и наги, и нищи?
Ведь «город прекрасный» — один для всех.
И надо,— мы знаем,— навек ли, на миг ли,
надо, чтоб города мы достигли.
Нищий придет к белым воротам
в рубище рабства, унылый, как прежде…
Что, если спросят его: кто там?
Друг, почему ты не в брачной одежде?
Мой стих не о счастьи и не о боли:
только о власти, только о воле.
* * *
Ноябрь 1915
СПБ
|
