Я с дымящей лучиной вхожу К шестипалой неправде в избу: — Дай-ка я на тебя погляжу, Ведь лежать мне в сосновом гробу. А она мне соленых грибков Вынимает в горшке из-под нар, А она из ребячьих пупков Подает мне горячий отвар. — Захочу, — говорит, — дам еще… — Ну, а я не дышу, сам не рад. Шасть к порогу — куда там — в плечо Уцепилась и тащит назад. Тишь да глушь у нее, вошь да мша, — Полуспаленка, полутюрьма… — Ничего, хороша, хороша… Я и сам ведь такой же, кума. 4 апр. 1931. Москва * * * Я пью за военные астры, за все, чем корили меня, За барскую шубу, за астму, за желчь петербургского дня. За музыку сосен савойских, Полей Елисейских бензин, За розу в кабине ролс — ройса, за масло парижских картин. Я пью за бискайские волны, за сливок альпийских кувшин, За рыжую спесь англичанок и дальних колоний хинин. Я пью, но еще не придумал — из двух выбираю одно: Веселое асти — спуманте иль папского замка вино. 11 апреля 1931
