Желая светлым днём вполне налюбоваться, Орёл поднебесью летал И там гулял, Где молнии родятся. Спустившись, наконец, из облачных вышин, Царь‑птица отдыхать садится на овин. Хоть это для Орла насесток незавидный, Но у Царей свои причуды есть: Быть может, он хотел овину сделать честь, Иль не было вблизи, ему по чину сесть, Ни дуба, ни скалы гранитной; Не знаю, чтó за мысль, но только что Орел Немного посидел И тут же на другой овин перелетел. Увидя то, хохлатая наседка Толкует так с своей кумой: «За чтó Орлы в чести такой? Неужли за полёт, голубушка‑соседка? Ну, право, если захочу, С овина на овин и я перелечу. Не будем же вперёд такие дуры, Чтоб почитать Орлов знатнее нас. Не больше нашего у них ни ног, ни глаз; Да ты же видела сейчас, Что пóнизу они летают так, как куры». Орёл ответствует, наскуча вздором тем: «Ты права, только не совсем. Орлам случается и ниже кур спускаться: Но курам никогда до облак не подняться!» Когда таланты судишь ты, – Считать их слабости трудов не трать напрасно, Но, чувствуя, что в них и сильно, и прекрасно, Умей различны их постигнуть высоты.