Клейкой клятвой пахнут почки, Вот звезда скатилась: Это мать сказала дочке, Чтоб не торопилась. — Подожди, — шепнула внятно Неба половина, И ответил шелест скатный: — Мне бы только сына… Стала б я совсем другою Жизнью величаться. Будет зыбка под ногою Легкою качаться. Будет муж прямой и дикий Кротким и послушным, Без него, как в черной книге, Страшно в мире душном… Подмигнув, на полуслове Запнулась зарница. Старший брат нахмурил брови, Жалится сестрица. Ветер бархатный крыластый Дует в дудку тоже: Чтобы мальчик был лобастый, На двоих похожий. Спросит гром своих знакомых: — Вы, грома, слыхали, Чтобы грушу до черемух Замуж выдавали? Да из свежих одиночеств Леса — крики пташьи. Свахи-птицы свищут почесть Льстивую Наташе. И к губам такие липнут Клятвы, что по чести В конском топоте погибнуть Мчатся очи вместе. Все ее торопят часто: — Ясная Наташа, Выходи, за наше счастье, За здоровье наше! 2 мая 1937. Воронеж
