Брат мой, для пенья пришли, не для распрей, для преклоненья колен пред землею, для восклицанья: - Прекрасная, здравствуй, жизнь моя, ты обожаема мною! Кто там в Мухрани насытил марани алою влагой? Кем солонце ведомо, чтоб в осиянных долинах Арагви зрела и близилась алавердоба? Кто-то другой и умрет, не заметив, смертью займется, как будничным делом... О, что мне делать с величием этим гор, обращающих карликов в дэвов? Господи, слишком велик виноградник! Проще в постылой чужбине скитаться, чем этой родины невероятной видеть красу и от слез удержаться. Где еще Грузия - Грузии кроме? Край мой, ты прелесть и крайняя крайность! Что понукает движение крови в жилах, как ты, моя жизнь, моя радость? Если рожден я - рожден не на время, а навсегда, обожатель и раб твой. Смерть я снесу, и бессмертия бремя не утомит меня... Жизнь моя, здравствуй! Георгий Леонидзе МОЙ ПАОЛО И МОЙ ТИЦИАН Склон Удзо высокой луной осиян. Что там происходит? Размолвка, помолвка у соловьев? Как поют, Тициан! Как майская ночь неоглядна, Паоло! Вином не успел я наполнить стакан, не вышло! Моими слезами он полом. Во здравье, Паоло! За жизнь, Тициан! Я выжил! Зачем, Тициан и Паоло? Вином поминальным я хлеб окропил, но мне ваших крыл не вернуть из полета на грешную землю, где горек мой пир. Эгей, Тициан! Что мне делать, Паоло? Пошел бы за вами - да бог уберег. Вот вход в небеса - да не знаю пароля. Я пел бы за вас - да запекся мой рот. Один подниму у пустого порога слезами моими наполненный рог, о братья мои, Тициан и Паоло...
